Торгово-промышленная палата РФ
+7 (495) 602-05-47
Подкомитет по экономической безопасности
Комитета по безопасности предпринимательской деятельности
ТПП РФ:
Специалисты Торговой палаты РФ принимают активное участие в подготовке «Российской энергетической недели». Международный форум, посвященный развитию энергетики, пройдет в Москве с третьего по шестое октября. В перечне запланированных для обсуждения тем: энергосбережение, эффективность профильных отраслей.
Экономика России
Статья председателя Подкомитета по экономической безопасности ТПП РФ Валентина Игнатьева "Современная Россия в мировой "Табели о рангах"

Валентин Игнатьев: Современная Россия в мировой "Табели о рангах"

Валентин Игнатьев: Современная Россия в мировой "Табели о рангах"

Глобальный финансовый кризис 2008-2009 гг. поставил целый ряд фундаментальных вопросов общественного бытия, требующих выявления причин укоренившихся низких темпов роста национальных экономик, увеличения социально-экономического неравенства в них и стагнации уровня жизни населения. Эти изменения на глобальном экономическом пространстве ещё в 1938 г. обозначил знаменитый Элвин Хансен словами: "... мы видим "чахлые подъёмы..., которые умирают в младенчестве, и спады..., которые сами себя подпитывают и оставляют безнадежную, по-видимому, не меняющуюся базовую безработицу...«.(1) Иными словами, уже тогда Э.Хансен предвидел формирование в мире тенденций долговременной стагнации.

 
Сегодня доказательством правоты Э.Хансена становятся низкие темпы роста мировой экономики, которые в 2016 г. замедлились до 2,4%, а в 2017 г., согласно прогнозам, возросли лишь до 2,7%. Только понимание механизмов долговременной стагнации в странах с развитой экономикой позволит им разработать эффективные меры государственной политики, способные обеспечить продолжительный экономический рост и послужит примером для подражания в странах развивающихся и с формирующимся рынком(2).
 
Дискуссии о долговременной стагнации в развитых странах мира активизировались после купирования негативных последствий глобального экономического кризиса 2008-2009 гг. и стабилизации этой тенденции после 2013 г. Американский экономист Лоуренс Саммерс предложил гипотезу о том, что «экономика, при существующей в настоящее время структуре, не способна одновременно достичь удовлетворительного роста и стабильных финансовых условий»(3). Если проанализировать динамику экономического развития развитых стран мира по таким показателям, как производительность труда (совокупная факторная производительность — СФП), то за период 2011-2015 гг. её ежегодный рост оценивался в 0,4% в сравнении с 3% в год — в 1996-2005 гг. Такие изменения дублировались динамикой валовых инвестиций в экономику, которые по показателю капитала на одного работника сократились до 0,2% в год с ежегодных 1,2% за соответствующие периоды. В результате СФП выросла на 0,6% в 2011-2015 гг. по сравнению с 1,8% — в 1996-2005 гг.
 
Тем не менее, в течение 40 лет до глобального финансового кризиса 2008-2009 гг. темпы роста реального ВВП на душу населения в глобальной экономике стабильно превышали темпы роста производительности труда. И только начиная с 2012 г., эта тенденция меняется на противоположную. В качестве одной из очевидных причин этого явления стал фактор старения населения, который обычно предопределяет снижение производительности труда, ограниченность потенциала для увеличения численности рабочей силы и существенное замедление темпов повышения качества трудовых ресурсов, связанное с повышением уровня образования.(4)
 
Россия не является исключением: S&P отнёс демографические проблемы к доминирующим факторам сдерживания потенциала долгосрочного роста страны. Однако старение населения и сокращение численности рабочей силы, предопределяющие низкую производительность труда, несомненно, оказывают негативное воздействие на экономический рост. Главные же препятствия, по их мнению, связаны со структурными дисбалансами, включая доминирующую роль государства в экономике и низкий уровень конкуренции на рынке (5). Именно этим руководствовались эксперты МВФ, когда связывали ограничения потенциала экономического роста в России со структурными, а не макроэкономическими условиями.
 
За 25 последних лет Россия пережила четыре кризиса: трансформационный — в 1990-х годах; финансово-валютный кризис — в 1998 г., глобальный финансовый кризис — в 2008-2010 гг. и внутренний кризис, вследствие введения антироссийских санкций и падения цен на нефть, — в 2014-2015 гг. Это не могло не отразиться на развитии российской экономики.
 
С середины 2012 г. в Российской Федерации стала устойчивой тенденция падения темпов роста экономики, которая повторяла динамику падения среднегодовой цены барреля нефти. За период 2012-2015 гг. прирост ВВП сократился с 4% до −3% годовых. И только с середины 2016 г. этот показатель преодолел нулевую отметку и достиг в 2017 г., по предварительным оценкам Всемирного банка, уровня 1,7% годовых. При этом ежегодная динамика ВВП перестала дублировать изменение среднегодовой стоимости барреля нефти (рис. 1).
 
Рис. 1. Динамика показателей развития российской экономики за период 2012-2019 гг. (прирост ВВП в процентах, изменение среднегодовой цены на нефть в долл. США за баррель).
Источник: данные Росстата, расчеты экспертов Всемирного банка
 
Драйверы, обеспечивающие рост ВВП с середины 2016 г., сохранились неизменными с докризисного периода: это добыча полезных ископаемых и неторгуемые сектора экономики (розничная и оптовая торговля, недвижимость и строительство). Уверенный рост добычи природного газа также поддержал рост оптовой торговли. Низкие процентные ставки по ипотечным кредитам поддержали рост сектора недвижимости, при этом восстановление строительства было отчасти связано с крупными государственными инфраструктурными проектами, как за счёт средств бюджета, так и государственных компаний.
 
Всемирный банк даёт прогноз роста экономики России в показателях ВВП на уровне 1,7% в 2018 году и 1,8% — в 2019 году. (6) В основе этого прогноза лежат такие факторы, как благоприятная внешнеэкономическая конъюнктура, повышение цен на нефть и укрепление макроэкономической стабильности, которые создадут условия для роста потребительского спроса и улучшения предпринимательских настроений. Однако не все так прозрачно.
 
В 2017 году зафиксированы рекордно низкая инфляция, оживление потребления, рост зарплат и пенсий, что, тем не менее, не послужило началом устойчивого экономического роста в России. Более того, реальные доходы россиян сократились. Этот парадокс объясняется следующими обстоятельствами. В России в периоды экономического подъема зарплаты растут быстрее, а во время рецессии — в 2009 году и с 2015 года — падают столь же стремительно. Располагаемые же доходы домохозяйств в России включают в себя зарплаты, но не совпадают с ними по величине. На долю зарплат приходится относительно небольшая часть располагаемых доходов, поскольку в регулярной статистике зарплат учитываются только крупные и средние предприятия, при этом значительный по масштабам неформальный рынок труда фактически в ней не учитывается.
 
Зарплата, отражаемая в официальной отчётности, составляет лишь 38,3% доходов домохозяйств. В оставшуюся часть располагаемого дохода входят: государственные трансферты (в основном пенсии и социальные пособия) — почти пятая их часть; доходы от собственности (дивиденды, проценты, аренда и выручка от продажи недвижимости, продажа валюты и пр.), а также доходы от предпринимательской деятельности. Остальная четверть всех доходов в статистику не попадает. Ее величину оценивают как разницу между общими потребительскими расходами, которые лучше отражаются в статистике, и наблюдаемыми доходам (рис. 2).
 
Рис. 2. Структура реальных располагаемых доходов российских домохозяйств.
Источник: Т. Ломская Экономика справилась с шоками, но не справилась с собой // Ведомости 27 декабря 2017.
 
В результате при росте зарплат в 2017 г. реальные доходы населения сократились на 1,7%, и эта тенденция доминирует в течение последних четырех лет. Таким образом, парадокс падения реальных доходов населения при росте его зарплат в реальном выражении разрешается, если учесть долю последних (42–44%, по оценкам ЦМАКПа) в структуре располагаемых доходов россиян (рис. 3).
 
В начале 2000-х гг. бедность в России сократилась до минимума — 11%, а в 2017 г. возросла до 14%, причем в ближайшие годы становится одной из главных социальных проблем страны. Если связывать экономический рывок страны с развитием модных сегодня цифровых технологий, то это требует необходимого качества человеческого капитала. Ещё в 2005-2010 гг. доля населения в трудоспособном возрасте достигла максимума; и тогда же группа 20-24-летних людей была максимально образованной; 40% россиян к 2013 г. сформировали «бюджет развития», который составлял более 10% их потребительских расходов и направлялся на получение качественного образования, приобретение медицинских услуг (но не медикаментов), отдых и просвещение. Когда критическая масса такого населения велика, оно определяет качество человеческого капитала, оно даёт импульс развитию страны.
 
Рис. 3 Темпы прироста реальных располагаемых доходов россиян за период январь 2016-ноябрь 2017 (в %%)
 
Когда социальная политика государства ориентируется на инклюзивный экономический рост, его обеспечением должно заниматься как минимум 50% населения (в России сегодня этим занимается только 1%). Бедное население современной России не предрасположено к обеспечению технологического прорыва, оно интенсивно разрабатывает «технологии выживания», а не своего развития. Для обеспечения цифровой революции население должно на качественном уровне формировать человеческий капитал, т.е. промотивировано государством соответствующими мерами, нацеленными на повышение рождаемости, получение качественного образования, услуг здравоохранения, на уверенность в высоком социальном обслуживании при поддержке государства, бизнеса с учётом возможностей самих домохозяйств.
 
Все эти данные по экономическому развитию страны и состоянию её человеческого капитала (которые повторяют тенденции в глобальной экономике) — далеко не праздные. Устойчивая долгосрочная экономическая стагнация всей глобальной экономики, которую предопределяют, в первую очередь, развитые страны мира (для развивающихся стран и стран с формирующимся рынком этот опыт описывает не столь отдаленное будущее), показатели экономической и социальной динамики России демонстрируют возникновение важнейшей проблемы будущего развития стран мира, связанной с изменением драйверов (факторов) экономической динамики как в национальных границах, так и на всем глобальном пространстве. Причем для одних стран она насущна уже сейчас, для других — станет такой в ближайшей перспективе. Не случайно, многие международные организации, национальные научные центры и учёные бьются над созданием адекватного показателя экономического развития типа индекса инклюзивного развития (Inclusive Development Index; IDI), (7 ), вместо доминирующего сегодня валового внутреннего продукта (ВВП).
 
И речь идет не просто о реализации академических интересов: без адекватного показателя состояния факторов инклюзивного развития стран государству невозможно разработать политику, инициирующую долгосрочный экономический рост. А, между тем, уже широко известны выводы Т. Пикетти в его нашумевшей книге «Капитал в ХХI веке» об увеличении социально-экономического разрыва в обществе во всех странах мира, включая Россию(8). По последним экспертным данным, эта проблема стала глобальной: сегодня в руках 1% населения Земли оказалось 82% богатства. Что касается России, то 1% наиболее богатого населения страны контролирует порядка 43% всего национального богатства, в то время как, например, во Франции эта доля составляет всего 24%, а в Китае — чуть меньше 30%(9).
 
Доказывая правоту этих выводов ученые (например, Густаво Марреро и Хуан Родригес в «Inequality of Opportunity and Growth») углубляют эмпирические доказательства устойчивости взаимосвязи темпов экономического роста и положительно меняющихся социальных факторов, связанных с качеством человеческого капитала. Другими словами, главным препятствием на пути стабильного экономического роста стран стало растущее социально-экономическое неравенство в национальных обществах, или неравенство возможностей оказывает негативное влияние на экономический рост.
 
В результате меняются приоритеты в ориентации государства с количественных показателей состояния экономики на качественные, обусловленные оценкой «удовлетворения», «страхов» домохозяйств относительно факторов, его окружающих, включая оценки самого государства. Только перенесение приоритетов в государственной политике с количественных целей на качественные, связанных с обеспечением адекватных условий жизни населения (трудовых ресурсов, общества в целом), с сокращением социально-экономического неравенства в обществе, позволит сформировать механизмы устойчивого экономического развития в долгосрочной перспективе. Игнорирование социальных приоритетов поставит национальное государство и население страны по разные стороны исторических реалий. Так, падающие в 2017 г. реальные доходы россиян сопровождаются ростом потребления населения: розничный товарооборот по итогам 2017 г. вырос на 1,2%. Фактически люди просто проедают свои сбережения. По данным Росстата, во второй половине 2017 г. доля россиян с личными или семейными сбережениями сократилась с 39% до 31%, а тех, кто не имеет сбережений, выросла с 59% до 67%. А сбережения, по Дж.М. Кейнсу, напрямую связаны с инвестициями: чем больше сбережений домохозяйств, тем больше в банках депозитов, тем больше кредитов выдается инвесторам на руки.
 
Объективно такое понимание субъективных факторов роста страны пришло и к потенциальным инвесторам: крупные компании, и бизнес в целом, все меньше ориентируется на финансовые показатели типа ВВП. Как показал опрос руководителей крупнейших корпораций мира, проведённый PwC для форума в Давосе, 66% из более 1200 топ-менеджеров из 85 стран мира(10) все большее значение придают таким разноплановым показателям, как индекс качества жизни, т.е. факторам, влияющим на социальное и общественное развитие в стране. По интегральному показателю благополучия граждан The Boston Consulting Group, Россия заняла предпоследнее, 36-е место, опередив Грецию и ненамного отстав от Мексики и Латвии. Он включает семь индикаторов деятельности бюджетного сектора: четыре отраслевых — управление, здравоохранение, образование и транспортная инфраструктура, и три функциональных — распределение общественных благ, перераспределение доходов и стабилизационная функция госрасходов.(11)
 
По результативности расходов на управление (оцениваются право собственности, независимость суда, уровень коррупции и т. д.) Россия опережает только Словакию. По эффекту от финансирования инфраструктуры Россия — последняя. Результативность расходов на здравоохранение в России также одна из самых низких (предпоследнее 35-е место). Детская смертность снизилась, но по-прежнему выше, чем в подавляющем большинстве стран, а по продолжительности жизни Россия на последней позиции. Более успешно Россия тратила бюджетные средства на образование (31-е место).(12) По результативности борьбы с бедностью Россия заняла 33-е место: доля доходов 40% малообеспеченных граждан остаётся очень низкой.(13)
 
Значимость показателя качества жизни так возрастает, что уже с 2018 г. мегарегулятор, в лице Банка России, совместно с фондом «Общественное мнение» намеревается начать рассчитывать индекс благополучия россиян на основе опросов об их семейном статусе, занятости, уровне жизни, сравнении себя с другими, отношении к внешнему порядку (например, экологии, стабильности в мире) и других факторах(14). Более того, ЦБ планирует оценивать ощущение благополучия людей и использовать факторы, его предопределяющие, при разработке денежно-кредитной политики.
 
Однако в целом фундаментальная переоценка факторов экономической динамики — это отложенное во времени будущее, которое будет реализовываться в процессе реализации и углубления структурных реформ. Прежде на всех уровнях национального и глобального сообщества должно сформироваться убеждение в том, что неравенство — не просто вопрос справедливости, а фундаментальный фактор, тормозящий большинство необходимых структурных реформ. Если этого не произойдет, то все предлагаемые государством меры будут красивыми лозунгами, не интегрирующими социальные факторы в механизмы экономического роста.
 
Какие же действия российского государства помогут в ближайшее время преодолеть разрыв во времени между осознанием изменения приоритетов социальной политики и структурированием системы мер по реализации структурных реформ? Они связаны с ускорением внедрения общественных инфраструктурных проектов на условиях государственно-частного партнерства, т.е. с привлечением бюджетного финансирования и частных инвестиций в соотношении 1:3.
 
Во-первых, это значимо, с точки зрения повышения эффективности деятельности самого государства по распоряжению средствами, предоставленными ему обществом. Во-вторых, это кардинально для решения проблемы ускорения экономического роста страны, поскольку на определенных этапах развития бизнеса именно вложения в инфраструктуру позволяют создать стабильную базу экономического роста страны. При условии превышения темпов экономического роста в показателях ВВП темпа наращивания богатства (доходов на капитал) в руках 1% населения России, объективно будет решаться проблема сокращения социально-экономического неравенства. В-третьих, по Т. Пикетти, экономический рост будет обеспечиваться новым фактором, который ещё мало изучен и связан с неформальными институтами, выражающими степень удовлетворения старшим поколением условиями своей жизнедеятельности, включая роль самого государства (оценка его отношения, например, к пенсионерам, временно нетрудоспособным, многодетным и т.п.). Причём этот фактор будет подпитываться и переходить от стадии к стадии развития макроэкономики через закон преемственности поколений, когда положительные оценки и поддержка государства населением станут дополнительным фактором экономического роста страны.
 
По оценкам Всемирного банка, для обеспечения высоких темпов роста российской экономики общие расходы на инфраструктуру должны составить не менее 4–5% ВВП в год(15). И такие возможности присутствуют, поскольку потенциальная ёмкость рынка инфраструктурных проектов государственно-частного партнерства (ГЧП-проектов) для общественного сектора значительно больше. По экспертным оценкам, обеспечить минимальные темпы развития страны возможно путем рыночного предложения не менее 300-500 инфраструктурных ГЧП-проектов в течение 5-10 предстоящих лет общей стоимостью как минимум 6 трлн рублей. При этом финансовая кооперация государства и частного бизнеса в строительстве и расширении общественной инфраструктуры способна на первых порах обеспечить 40% общего экономического роста современной России(16) .
 
В такой интерпретации ГЧП как форма институционализации организационных структур, обеспечивающих развития общественной инфраструктуры с участием бюджетных и внебюджетных средств, становится в ближайшее десятилетие важнейшим фактором реального социального и экономического прогресса российского общества. А там придёт осознании новых глобальных реалий и будут предприняты шаги по интеграции новых инклюзивных факторов стабильного экономического роста страны. Только не было бы и ПОЗДНО, и НЕ НАДО.
 
Игнатьев Валентин Сергеевич
Председатель подкомитета 
по экономической безопасности ТПП РФ,
Член Экспертного совета при Комитете Государственной думы 
по безопасности и противодействию коррупции
доктор экономических наук, MBA
 
1 — Finance&Development. V. 54. — № 1.- March 2017.
2 — IMF. Finance&Development. V. 54. — № 1.- March 2017.
3 — IMF. Finance&Development. V. 54. — № 1.- March 2017.
4 — F&D, March 2017, P. 4.
5 — Ф. Стеркин, А. Астапенко. Аналитики S&P назвали проблемы, мешающие российской экономике // Ведомости, 26 апреля 2018.
6 — Восстановление экономики России: несколько устойчивы признаки роста? / Доклад об экономике России. — М.: WorldBank, ноябрь 2017. — С. VIII.
7 — World Economic Forum. The Inclusive Growth and Development Report, 2017. — Geneva, 2017.
8 — Т. Пикетти. Капитал в ХХI в. — М.: Ад Маргинем Пресс, 2016.
9 — F. Novokmet, Th. Piketty, G. Zucman. From Soviets to Oligarchs: Inequality and Property in Russia 1905-2016 / WID. WorldWorkingPapersSeries. — № 2017/09.
10 — Т. Ломская, Е. Базанова. Бизнес перестал оценивать страну только по ВВП // Ведомости 23 января 2018 г.
11 — П. Аптекарь. Неправильные стимулы // Ведомости 15 марта 2017
12 — П. Аптекарь. Неправильные стимулы // Ведомости 15 марта 2017
13 — П. Аптекарь. Неправильные стимулы // Ведомости 15 марта 2017
14 — цитата по «Интерфаксу»
15 — McKinsey&Company.Global lessons on financing infrastructure. Infrastructureroundtable. Lagos. — August 5, 2013. — P. 4.
16 — См.: ЕганянА. Инвестиции в инфраструктуру: Деньги, проекты, интересы. ГЧП, концессии, проектное финансирование / Альберт Еганян. — М.: Альпина Паблишер, 2015.
 

 

Размещено: 17.05.2018

Подкомитет

15.10.2018 Вступили в силу поправки в КоАП, устанавливающие штрафы для чиновников и застройщиков за несвоевременное или неверное размещение информации
08.10.2018 Михаил Аничкин: Силовые структуры и сфера НСБ должны объединить усилия в борьбе за безопасность граждан
01.10.2018 1 октября вступили в силу изменения в порядок регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей
27.09.2018 Александр Моор: Передача неиспользуемых земель Минобороны в муниципальную собственность ускорит решение проблем дольщиков
17.09.2018 Росстандарт утвердил национальный стандарт «Средства индивидуальной защиты людей при пожаре», в силу изменения вступают с 1 февраля 2019
13.09.2018 Александр Моор: Новые положения 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве» уже сейчас необходимо корректировать, проблему признают в правительстве
03.09.2018 Суды Вологодской области вынесли уже более 170 решений о взыскании со страховых компаний вложенных средств в пользу обманутых дольщиков
Строительство:
Суды Вологодской области вынесли уже более 170 решений о взыскании со страховых компаний вложенных средств в пользу обманутых дольщиков
arrow_upward